НЕЖДАННЫЙ ГЕРОЙ

Рассказ основан на реальных событиях, произошедших в Кизляре в январе 1996 года.
Некоторые имена и детали изменены

Мы с дочкой много лет не можем его найти!
Надежда в отчаянии обхватила лицо руками. Смартфон, лежащий на столе, был на громкой связи. Женский голос в трубке ответил:
– Мы поможем. Мы находили людей и через сорок лет, и через пятьдесят! А тут всего двадцать девять прошло… Как его зовут?
– Да не знаю я, Тамара!
– Ну хорошо, – голос женщины в смартфоне стал мягче, – расскажите все подробно, как было.
– Меня зовут Надежда Светлова. В девяностых я жила с семьей в Кизляре. После Рождества девяносто шестого года меня положили в роддом на сохранение беременности. Муж мой был в отъезде…
– А где вы сейчас живете?
– Сейчас мы живем в Ставропольском крае. Так вот, как вы помните, девятого января всю больницу окружила банда террористов. Мы вместе со всеми пациентами и врачами оказались в заложниках. Нас было примерно сто человек. Это был ужас! Нас согнали на верхний, третий
этаж… Потом бандиты стали приводить новых заложников – это были люди из соседних домов. В больнице стоял вой. Все палаты, а потом и коридоры заполнились людьми…
Надежда замолчала: горло сдавил комок, который появлялся всякий раз, когда она вспоминала об этом страшном дне.
– Что было потом?
Надежда собралась с силами и продолжила со вздохом:
– Когда заложников стало очень много – как я потом узнала, нас было более трех тысяч, – бандиты заминировали второй этаж, а сами забаррикадировались на первом, ожидая штурма здания. Боже, что это были за сутки! Никто не спал, а врачи, сами подавленные, ходили и успокаивали нас. Беременным и старикам, конечно, достались места на кроватях, а остальные сидели на полу…
Надежда снова замолчала, молчала и ее собеседница:
в таких случаях и не знаешь, что сказать…
– Я лежала в палате, которая находилась прямо возле лестничного пролета, – продолжала Надежда, – нас мучил дикий страх. Мы ничего не понимали – ни когда это все закончится, ни останемся ли мы в живых. А еще больше я не понимала, как такое могло произойти на этом свете… Я тогда еще не знала жизни: мне было всего двадцать! Оказывается, все это время шли переговоры с правительством Дагестана. Бандиты согласились выпустить большую часть людей, но с собой в качестве живого щита решили взять около двух сотен. Для этого террористам подогнали девять автобусов. Так как моя палата была почти рядом с лестницей, бандиты к нам зашли сразу. Они выволакивали плачущих женщин, в больнице снова стоял неимоверный крик. Держась за живот, я шла в колонне со своими товарищами по несчастью. Я зашла в автобус последней, и двери уже должны были захлопнуться, но тут из толпы оставшихся, то есть спасшихся заложников, вышел паренек и стал говорить бандиту, что я его жена. Он просил, чтобы меня оставили, а взяли его. Бандит резко дернул меня за руку и вышвырнул из автобуса. Парень слегка обнял меня и сказал: «Дорогая, иди домой», – потом легко вскочил в салон, и двери за ним захлопнулись… Я рыдала – то ли от счастья спасения, то ли от горя за тех, кто уехал в этих девяти автобусах. Дальше все как в тумане… Мои родные увезли меня на Ставрополье, там я вскоре родила дочку и назвала ее Анастасией, что значит «воскресшая»…
– Ну если имени его не знаете, то хоть опишите его! –
с участием сказал женский голос в трубке.
– Да обычный парень, в обычной куртке и синем спортивном костюме – таких тысячи. Да и времени много прошло. Помню, что глаза у него светлые… серые или голубые.
У него очень решительное лицо и ясный орлиный взгляд.
– Ну по одному орлиному взгляду мы его не найдем, – усмехнулась дама.
– А вдруг его нет в живых? – испугалась Надежда. – Вдруг его убили тогда? Он же мог оказаться в числе одиннадцати заложников, которых расстреляли бандиты…

***

…Утро не задалось. Сначала разбилась любимая зеленая с белыми черточками старая чашка, теперь болит нога, только что ушибленная о квадратную полированную спинку кровати. Готовиться к экзаменам не хочется, сессия на грани провала. Какая-то неясная печаль прячется в сумраке комнаты, ускользает от глаз, исчезает в шторах.
Слава бросил грустный взгляд в окно и остолбенел: к ним во двор забежали трое одетых в черное незнакомцев с автоматами. Так как ворота и двери в одноэтажном домике его семьи никогда не запирались, люди в черном за секунду ворвались в коридор, и тут же оказались в зале, где застыл в удивлении юноша. Слава так и остался стоять посреди комнаты, и тогда самый крупный из троицы приставил к его животу автомат, а двое других бросились шарить по комнатам в поисках еще кого-нибудь.
«Слава богу, – подумал Славик, – сестра и брат в школе – первый день после каникул… А родители на работе».
Один из незваных гостей пошарил в пустой спальне родителей и вышел оттуда чуть разочарованным. Главный в их троице – а он был выше и старше других двоих, – взмахнув автоматом и кивнув головой в черной шапочке в сторону выхода, сухо бросил Славе:
– Пошли.
Славик только и успел, что схватить старенькую курточку с вешалки у входа, и получил за это сильный, выталкивающий из дома удар в затылок.
Один из боевиков вел его по родной улице по направлению к больнице. Двое других растворились в соседних дворах. То тут, то там появлялись из домов такие же черные автоматчики, снова ныряли в дома и силой вытаскивали оттуда людей.
Возле больницы царил хаос: там таких черных было так много, что Славе показалось, будто день почернел. Неярким был и свет: зимнее солнце, подернутое клочьями туч, как плоский стальной диск, висело над городом низко и равнодушно, едва-едва освещая трагедию мирных людей.
Внутри больницы стоял крик, преходящий в вой. Стонали и выли на все голоса беременные женщины, старики и старухи, тихо плакали санитарки, буквально вжимаясь от ужаса в стены. Врачей и медсестер можно было узнать не только по белым халатам – они молчали. Кто-то из них обнимал пациентов, кто-то остекленевшим взглядом смотрел в одну точку. Люди сидели на полу в коридоре, а приводили все новых и новых заложников…
Слава сел в толпе на пол полутемного коридора, прижался спиной к стене и закрыл глаза. Он думал о победе. Той победе советского народа, которая была пятьдесят лет назад. О тех страшных лишениях и бедах, через которые прошли миллионы людей. И вот сейчас… Кошмарно и непонятно. Но, наверное, тогда было хуже. Слава представил небо: когда ему было плохо или страшно, он творил в воображении чистые, ясные голубые небеса – небеса цвета своих глаз. Небеса цвета глаз мамы…
…Всю ночь провели три тысячи человек в аду. А наутро снова чуть утихший гул голосов стал нарастать и перешел в визг. Из палаты, что была возле лестницы, и из ближних к ней палат черные люди за волосы тащили визжащих беременных женщин и пинали их к выходу. Слава встрепенулся и пошел, пробираясь по коридору через чьи-то ноги, вслед за уводимыми людьми. Несколько человек последовали за ним. Выйти из здания можно было свободно, потому что бандиты уже заполнили все автобусы заложниками и собирались покинуть двор больницы.
Последний автобус уже должен был захлопнуть свои двери и выехать в неизвестном направлении, когда на секунду Слава поднял глаза к лазурному небу, а потом подошел к автобусу и обратился к человеку в черном:
– Отпустите мою жену! Ну пожалуйста! Я поеду вместо нее!..

***

– Сто шестьдесят человек провели в коллективном аду еще девять страшных дней. Одиннадцать заложников было убито. Много потерь было у военных, сражавшихся за несчастных пленных, – голос Тамары Руслановны дрожал.
Она руководила в Кизляре ТОКСовским отрядом, и сейчас перед ней сидели двадцать подростков – мальчиков и девочек. ТОКС – телевизионный отряд краеведов-следопытов – был создан на дагестанском телевидении еще в начале семидесятых, но до сих пор не ослабил хватки в поиске пропавших без вести героев.
Тамара Руслановна оглядела небольшой актовый зал и, заглянув каждому ребенку в глаза, продолжила:
– Сейчас мы с вами ищем неизвестного героя, сохранившего жизни двух человек в далеком девяносто шестом. Когда больницу в нашем городе захватили террористы, он вместо незнакомой молодой женщины попросился в заложники. Молодой человек спас целых две жизни –
у незнакомки должен был вскоре родиться ребенок. Примет парня никаких нет, имени его мы не знаем, ваша задача – поспрашивать старших об этих днях, может, кто вспомнит…
С места встал Артём, мальчик лет тринадцати. Он подошел к Тамаре Руслановне, вскинул на нее обрамленные густыми ресницами ясные, небесного цвета глаза:
– Не надо его искать. Это мой папа.